Элементы питания, история Тамаза Мчедлидзе

Все в детстве мечтают о сказочной атрибутике — ковре-самолете, сапогах-скороходах, шапке-невидимке. Волшебного эффекта достиг известный санкт-петербургский врач, президент группы компаний МЕDИ, доктор медицинских наук Тамаз Мчедлидзе — его в упор не видят, не узнают знакомые. Конечно, шапки-невидимки у него нет, просто он похудел на… 74 килограмма.

Представьте: собирается группа людей, которые в силу загруженности видятся нечасто, хотя их и связывают многие годы приятельских отношений. Все собрались, а одного нет, и все друг у друга спрашивают: «Куда Тамаз подевался? Звонили ли ему, предупреждали о встрече? Что он сказал?». И пока эти вопросы виснут в воздухе, крутится возле этой группы какой-то худощавый незнакомец, улыбается, заглядывает всем в глаза, прислушивается. От него отмахиваются как от мухи, но потом кто-то, задержав на нем взгляд, отвернуться почему-то не может. По жестам ли каким-то, давно знакомым, по улыбке или взгляду, но он узнает, догадывается и восклицает:

— Не может быть… Да это же Тамаз!

Тот Тамаз, которого ждали, весил 164 килограмма!

Тамаз Мчедлидзе до похудения

74 килограмма — нормальный вес взрослого человека среднего роста. Вот такого — целого человека — Тамаз Мчедлидзе в себе сжег! Что же с ним такое произошло?

Питер в шоке — речь идет о человеке, очень хорошо известном в городе, журналисты выстраиваются в очередь для того, чтобы понять и объяснить эту сенсацию. Рассказывают, что даже Валентина Матвиенко на торжествах в честь Дня Победы в Таврическом дворце не выдержала, подошла и спросила: «Тамаз Шалвович, куда же вы весь подевались?». Многие хотят узнать подробности, но до выхода книги на всех объяснениях — табу. В книге, говорят, он все объяснит, расскажет про свою собственную систему похудания. Именно так — он создал свою систему, потому что всегда ко всему подходит фундаментально.

Я про Тамаза Мчедлидзе узнала от Ирэн Федоровой, когда к пятилетию со дня трагической гибели ее супруга, прославленного офтальмолога Святослава Федорова, мы вместе готовили материал («Тринадцатая версия», «Новая газета» за 2 июня 2005 г.). Конечно же, не все из того, о чем мы говорили, вошло в публикацию. Она рассказывала:

«Славу всегда окружали удивительные личности. Тамаз Мчедлидзе, к примеру. Когда они встретились впервые, это был, по-моему, год 1996-й, одному было 35, другому –70, то есть в два раза младше человек. Но проговорили с первого же раза часа два и сильно подружились… Слава очень его полюбил, в работе Тамаз такой же сумасшедший и такой же широкий — вот не просто делать свое дело, а знать все досконально, основательно и тогда уже дело дальше организовывать, расширять, углублять. Это замечательный был бы министр здравоохранения, лучшей кандидатуры для страны просто не найти. Знаете, что он делал, еще будучи студентом медицинского института? На практике надо было ставить пломбы, а тогда еще были эти страшные бормашины, и он у зеркала, без анестезии взялся попробовать все на собственном зубе. Чтобы самому ощутить, как лучше манипулировать бором, под каким давлением, под каким углом… Это знание ощущений потом помогало ему лечить очень нежно и бережно. Он знал каждое местечко, каждый уголочек зуба— очереди к нему, когда он уже был практикующим специалистом, выстраивались колоссальные… Потому что чужие зубы он лечил как свои.

Святослав Николаевич был офтальмологом, Тамаз Шалвович — стоматолог, но по второй специальности оба — организаторы и управленцы здравоохранения. Тамаз именно в этой области защищал и кандидатскую, и докторскую диссертации, написал несколько книг специальных о менеджменте в стоматологии».

— Не могут же люди настолько меняться. У вас здесь даже черты лица другие, — говорю я, рассматривая фотографии.

— Да, — как-то очень весело соглашается Тамаз Шалвович, — я был не худенький… Вот фотография — это я прямо из ресторана, с застолья, видите, как весь расплылся, — ему явно нравится подтрунивать над самим собой прежним.

Тамаз Мчедлидзе

— Как вы себя чувствуете? — спрашиваю я, потому что мои впечатления никак не улягутся: все-таки передо мной половина того человека, который на фото. Мне трудно совместить их в собственном сознании.

— Если навесили бы на вас мешок в 74 кг и носили бы вы его круглые сутки, а потом сняли и спросили: «Как вы себя чувствуете?» — комментирует мой вопрос собеседник.

— А как вы этот мешок сняли?

— Сначала была создана система стоматологических клиник МЕDИ — десять здесь и одна в Москве на Покровке. Они все объединены единым информационным пространством под названием «интранет». Вся информация из всех клиник стекается в центр. Нам удалось создать единственный пока в России частный отраслевой стоматологический Институт повышения квалификации, он аккредитован государством. Это наш мозговой центр. В чем тут моя гордость как основателя и управленца такой системы? Понимаете, стоматологи по своей сути — это частные предприниматели, индивидуалы. А у нас клиники, где узконаправленные специалисты образуют команды. И я для них могу позволить купить любые инновационные технологии в самом широком ассортименте. Ни один стоматолог в мире, даже самый богатый, просто не сможет такую систему обеспечить. Потому что один человек не может все делать идеально по определению, даже если он в чем-то виртуоз. А команды узконаправленных виртуозов — могут. В итоге получается вся команда и весь арсенал технологий в одной общей системе. И огромное количество клинических случаев, результатов — все это аккумулируется в нашем же институте. Здесь на их основе через научные разработки вырабатываются новые стандарты, возвращаются в систему, и опыт каждого становится опытом всех. Но стоматология — это только костяк, основа этой системы. Первое, что я сделал на этой базе, — это клиника эстетической медицины, с которой связаны первые в стране применения лазерной эпиляции, «золотых нитей», да и собственно самого понятия эстетической медицины как такового. Мы долго думали над тем, как назвать объединение пластической хирургии и косметологии. В советской медицине это всегда были разные направления. Мы искали и нашли в итоге квинтэссенцию — «эстетическая медицина». Сейчас в стране это очень употребляемое понятие.

— Вы что, все вообще делали первыми?

— Мы оказались первопроходцами в рыночной медицине. Поэтому многое, сформированное нами для себя, впоследствии стало стандартом для всех участников рынка здравоохранения страны. Но есть у нас результаты и уникальные: в нашей клинике офтальмологии в 2001 году мы получили результат лазерной коррекции зрения две единицы, то есть 200% зрения! Занимаемся мы еще и производством лекарственных мазей.

— Для похудания?

— Нет, что вы. Мазь для похудания можно выдавить только из нашего собственного мозга, из нашего сознания, а мази «Биопин» — это средство для заживления ран, ожогов. Секрет этого средства передавался в моем роду из поколения в поколение, я же из семьи потомственных целителей. Сегодня это официально утвержденное Минздравом лекарство продается по всей стране, секрет его изготовления уже никогда не потеряется.

— Я уже даже не знаю, о чем у вас «первее» спросить. Все интересно.

— А мы как раз с вами наконец подходим к «мешку» весом в 74 кг. Выросла у нас огромная компания, удалось нам сформировать поток высокотребовательных пациентов, создать благотворительную клинику при одной из школ города, где получены серьезные результаты по профилактике стоматологических заболеваний. Как развиваться дальше? Самой перспективной мне представлялась ниша медицины здоровья. У нас есть понятия «больной» и «здоровый», но нет понятия качества здоровья. И мы как раз взялись вводить это понятие. C этой идеологией здорового образа жизни я и пошел к своим потребителям, но по пути задумался: «Тамаз Шалвович, а сам-то как?». И вдруг очень отчетливо осознал: я сам — сапожник без сапог. То есть я не болен, но о каком качестве здоровья можно говорить при таком весе? И я выловил себя на мотивацию, что приведение себя в норму есть теперь непременное условие для успеха моей работы. А уж работу-то я свою умею делать!

Раньше у меня было совершенно безразличное отношение к себе самому. Чем больше веса я набирал в работе, тем больше прибавлялся и мой физический вес.

И, анализируя ситуацию, я думал — ну это наследственность. А знаете, что это было на самом деле, эти мои 164 кг? Результат собственного образа жизни, совокупности привычек. Мы все являемся результатом самих себя.

— С чего вы начали? С диеты?

— Бедная диетология, на нее очень много возлагается, а это всего лишь инструмент, который сам по себе не работает и не решает проблему ожирения. Если дать неподготовленному и неумеющему человеку стамеску, чтобы он выточил красивую фигуру из дерева, рано или поздно он бросит это занятие, так как у него ничего не будет получаться. Сначала надо научить, сформировать навыки. В нашем случае сначала надо поработать с психологией человека, вытащить его мотивацию и через нее действовать. Я нашел свою мотивацию: «я фанат своего дела» — и подвесился на нее, как на крючок. Я взялся за себя так, как прежде всегда брался за работу: системный подход, стратегия. Изучил все идеологии и техники по снижению веса, всю шелуху отбросил, все систематизировал, сформировал. И понял, что надо менять образ жизни, совокупность привычек.

— Ну, то есть все-таки пришли к диете, но мотивированной?

— Нет. Совсем не в этом дело. Медицине-то все давно известно: что вредно, что полезно. И людям известно, но почему не удается придерживаться того, что полезно? Значит, вопрос в психологии человека. Вся вселенная построена по принципу борьбы и единства противоположностей. Только вместе они составляют единое целое. Точно так же и мы устроены. Мы тоже состоим из противоположностей, я условно назвал их «консерватором» и «новатором». Первый любит стабильность, комфорт, на нем завязаны все наши привычки. А второй стремится все изменять, творить новации. И когда мы начинаем бороться с самим собой, мы совершаем ключевую ошибку! Делая эти шаги, мы формируем колоссальную массу отрицательной энергии в консервативном центре. И как бы мы ни были сильны, рано или поздно эта энергия перевесит и просто схлопнет все усилия — мы наберем еще больший вес. Ведь вся мудрость философии борьбы и единства противоположностей заключается в поиске компромисса между ними, согласия. Вот, например, что такое диета? Девять человек из десяти скажут вам, что это ограничение. Такой подберут синоним, а почему?

Вы же мухомор не едите! А почему? Потому что на диете сидите? В истинном понимании диета — это правильное питание. Но от одного только этого слова ваш консервативный центр встает на дыбы: «Что это тут задумали против меня?». Вы не едите мухомор, потому что он вас отравит. И если я не ем продукты, которые мне вредны, это вовсе не значит, что я сижу на диете. Я не ем после шести, а на фуршетах все пьют, все едят, и что, вот я бедный страдалец, весь в ограничениях? Я не ем после шести, потому что, в отличие от других, имею свой собственный индивидуальный стиль питания. Могу себе это позволить. Вот так идет ублажение консервативного центра

— Вы говорите о компромиссе между центрами, но на самом деле один из них просто хитрее, он мягко стелет, но заставляет все-таки другой центр жестко спать…

— Поначалу — да, это так и есть. Но дальше все иначе. Я опускаю сейчас технологию, не говорю о том, как надо выстраивать питание, как нагрузки. Говорю только о принципе новых формулировок. Вот, к примеру, прогулки: как только я начинал думать о том, как хожу, мой организм начинал ныть. Он канючил: «Плохо мне, ты куда меня завел, я устал, пора обратно…», а я ему: «Хорошо, хорошо» — и звоню. Я всегда беру на прогулку телефон, наушники и набираю тех людей — друзей, коллег, сотрудников компании, от которых наверняка получу только положительную информацию. То есть продолжаю идти, решаю попутно проблемы своего дела и на фоне этой ходьбы формирую положительные эмоции. И вот уже прошел два км и даже не заметил!

Другой пример: я обожал шашлыки. Взял и заказал себе 5 кг, самые вкусные, сочные куски я отложил чуть в сторону и стал есть все подряд. И, когда в меня они уже больше не лезли, я взял те самые куски, которые меня будоражили. Что я делал? Я не просто их впихивал в себя, я на самом деле формировал в своем консервативном центре отрицательное восприятие. Мне уже плохо было даже смотреть на это мясо, просто невозможно. Я формировал антиреакцию.

— А назад это все не переформируется?

— В том-то и дело, что самое главное достижение — не сегодняшний мой вес, а новые привычки. Вот в воскресенье у меня не было возможности пойти на прогулку. И организм заныл, оба центра во мне — и консервативный, и инновационный — захотели одного и того же.

Мне действительно было просто плохо физически, пока я не встал и не пошел на прогулку. Я шел и с каждым шагом чувствовал: вот этого мне не хватало.

Понимаете, я смог сформировать в себе новые привычки!

«Элементы питания.
История Тамаза Мчедлидзе, человека, похудевшего на 74 кг»,
Галина Мурсалиева, обозреватель «Новой»,
Москва — Санкт-Петербург
NovayaGazeta.Ru, 21.07.2005

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *